Better, Harder, Faster
Categories
Authorize
Login
Password
Sources rating
Live events
View entry

О подработке, розе, горохе и подростках

0
no comments , views: 7/4433
Added: 07.11.18 20:49 from «Я Плакалъ»

Было это давно. Еще при СССР. Прислали нам в школу «наряд» на старшеклассников – помощь в сборе розы крымской. Я со своей тогдашней подругой, по совместительству одноклассницей, обговорила этот момент, и мы вынесли вердикт – пахать будем, ибо подруге нужны были новомодные очки, а мне… Вот честно не помню, что нужно было мне, но деньги не помешают.

Несколько слов о работе. Роза это в прямом смысле роза – такая нежная, безумно пахнущая цветочная розетка, вся в капельках росы и со светящимися в лучах восходящего солнца прозрачными лепестками и ебаный, дико колючий куст, который торчит во се стороны и норовит поймать тебя за все, включая нежную подростковую кожу. Но это еще не все. Почему она в росе и светится в лучах солнца? Да потому что ее сбор начинается в 4.30 утра утра, а растет она, точнее вверенный нам участок, высоко в горах, куда мы должны были топать собственными ножками, проснувшись в наспех сколоченном деревянном бараке посреди поля.

Бараков было два – для девочек и мальчиков. Туалет был один. Возле туалета торчала старая колонка с водой для технических нужд, а за туалетом простиралось картофельное поле с высаженным среди кустов картофеля горохом.

Р’ первый день приезда нам РІСЃРµ было интересно – Рё барак, Рё расселение Рё топанье около километра РґРѕ столовки, Рё туалет, РІ котором надо было сидеть Рё РІРѕ время процесса орать «Занято!В», РёР±Рѕ двери РЅРµ были предусмотрены конструкцией. Зато РІРёРґ был прекрасный – РЅР° поле СЃ картофелем, РєСѓРґР° РІСЃСЏ наша команда, человек около 30, ринулась толпой голодных бегемотов, после того, как кто-то РєСЂРёРєРЅСѓР», что РіРѕСЂРѕС… РІСЂРѕРґРµ уже созрел. Р? РІРѕС‚ сидишь ты РІ туалете, стыдливо прикрывшись какой-то тряпочкой, Р° перед тобой картина – 29 стоящих РІ РїРѕР·Рµ «раком» жоп, жадно запихивающих РІ отверстие СЃ обратной стороны тела гороховые стручки.

Р? ты уже РЅРµ орешь «Занято!В», РёР±Рѕ некому, Р° вопишь «Суки. РќРµ сожрите РІСЃРµ! Оставьте хоть чуть-чуть!В» Р? РѕРЅРё оставили. Чуть-чуть. РќРѕ СЏ РѕР± этом РЅРµ пожалела…

Вечер прошел хорошо, за посиделками на крыльце у бараков, визгами, воплями, покуриванием притащенных кем-то сигарет (взрослых-то нет). Потом пришли взрослые и около полуночи разогнали всех по баракам. Но это было лишь начало. Вскоре крики «Занято!» начали оглашать ночную тишь часто. Потом очень часто. А потом прекратились вовсе. Мне, как доставшейся гороху менее всех, но все-таки кое-что я съела, тоже приспичило и выйдя из барака я увидела картину, достойную внимания современной арт-инсталляции – картофельное поле было все усеяно теми же телами, что недавно жрали горох, только теперь все сидели жопами вниз, а рты вопили «Ой, ай» и вся эта пастораль просто разрывалась громкими звуками пердежа и таким же малоприятным запахом. Просрались все, да так, что к утру понять где ботва от картофеля, а где чьи-то зеленые кучи было нельзя.

Но мы же приехали работать и о том, что 99% команды всю ночь просидело на поле никто не думал. Ровно в 4 утра пришла бригадирша, подняла всех, кто забылся послесрательным сном, и тех, кто еще что-то там выдавливал на картофельном поле и повела в горы. Надо было видеть эту картину из песни – я маленькая лошадка, и мне живется на сладко. 30 маленьких, не выспавшихся лошадок, на полусогнутых ногах, трясущихся от недосыпания и сидения на корточках в картошке, плелись в утреннюю зарю работать.

РќРѕ РјС‹ молодые, сильные, Рє тому же было интересно, что РѕРЅРѕ такое – собирать СЂРѕР·Сѓ. РџРѕ РїСЂРёС…РѕРґСѓ РІ поле нам раздали холщовые мешки РЅР° длинном ремне, который следовало перекинуть через тело как торбу Рё показали, как собирать эту несчастную СЂРѕР·Сѓ. Р’РѕС‚ бутон раскрывшийся, берешь его ладошкой, РїРѕРґ РЅРёР· большой пальчик, С…СЂСЏСЃСЊ. Оторвал головку Рё РІ мешок ее. РќРѕСЂРјР° 40 кило РЅР° рожу, сказала бригадирша Рё уплыла РІ утренний туман. Половина работников порвав 2-3 десятка цветочков, увалились РїСЂСЏРјРѕ РЅР° вспаханные СЂСЏРґС‹, другая половина добросовестно приступила Рє работе. Р? РІРѕС‚ ту началась новая СЌРїРѕС…Р°.

Представьте себе раннее утро, среди крымских РіРѕСЂ, РЅР° поле среди леса растет розовая нежность, пахнущая как тела Р±РѕРіРёРЅСЊ-девственниц РёР· лучших сказок РјРёСЂР° Рё которая нужна РєРѕРµ-РєРѕРјСѓ еще, РєСЂРѕРјРµ нас. РљРѕРіРґР° посреди всего этого великолепия начали то тут то там раздаваться РєСЂРёРєРё «Сука! Еб твою мать! Ааааааа! Блядь, какого С…СѓСЏВ», РјС‹ поняли, что что-то реально РїСЂРѕРёСЃС…РѕРґРёС‚ нехорошее. Р? РІРѕС‚ дошла Рё РґРѕ нас очередь орать. Первой завопила РјРѕСЏ РїРѕРґСЂСѓРіР°, стоявшая СЃ РґСЂСѓРіРѕР№ стороны куста – Аааа, блядь, РѕРЅР° меня укусила. Оказывается, РІ этих нежно-розовых бутонах сидели Рё пили сладкий нектар, разбавленный утренней СЂРѕСЃРѕР№, обыкновенные пчелы. Р? РєРѕРіРґР° ты захватываешь СЂСѓРєРѕР№ этот цветок, то РѕРЅРё тебя жалили. Это была картина апокалипсиса РЅР° фоне прелестной РїСЂРёСЂРѕРґС‹ – вопящие матом то тут, то там подростки, как негры-рабы РїРѕРґ батогами надзирателей, беготня, слезы Рё СЃРЅРѕРІР° маты. Рљ тому же некоторые уже РЅРµ РїРѕ РѕРґРЅРѕРјСѓ разу сбегали РІ ближайший лес, дабы познакомить растущие там деревья СЃ РіРѕСЂРѕС…РѕРј СЃ картофельного поля Рё лежали РїРѕРґ кустами, осознавая какую ошибку РѕРЅРё допустили, решив поехать РІ этот ад.

Р? это еще РЅРµ РІСЃРµ. Знаете, сколько надо набрать той легчайшей, воздушной СЂРѕР·С‹ РЅР° 40 кило РЅРѕСЂРјС‹? Мешков 20. Р? это РІСЃРµ надо было напихать РІ торбу, дотащить среди колючих кустов эту висящую Рё капающую РѕС‚ СЂРѕСЃС‹ мешковину Рє приемному пункту, который находился РІРЅРёР·Сѓ поля, высыпать РЅР° специальные весы, увидеть цифру 5 кило, выматериться, протащиться обратно Рє своему СЂСЏРґСѓ Рё продолжить СЃР±РѕСЂ.

Часам к десяти солнце начало жарить столь нещадно, что кружилась голова, к тому же, по приходу на приемный пункт, высыпанная из торбы добыча весит уже 3 килограмма (хотя пока тащишь, кажется, что все 10, а то и 20).

- Роса высохла, - резюмировала учетчица, видя наши обалдевшие рожи.

Сбор до двенадцати и в двенадцать часов 75% сборщиков лежали под кустами, с болящими желудками, все искусанные пчелами, поцарапанные розами везде, где только можно, зажаренные крымским солнцем и уставшие от работы и бессонной ночи. Мы с подругой пахали как проклятые, очки же и моя мечта где-то там маячили впереди.

Честно сказать в остальном жизнь была прекрасна. Первый день все вповалку спали, на второй день горох закончил свое стремительное движение из задниц, нас накормили, сказали, что недалеко есть озеро и вся ватага ломанулась купаться. Было хорошо – озеро, еда, вечерние посиделки, всякие там влюбленности и разборы кто кому больше нравится, игры в карты и даже терпкое домашнее вино, притащенное пацанами из соседнего села. Была даже сельская дискотека, на которую я приперлась в кислотно-красной юбке в пол, чем невероятно поразила местных пацанов – приглашали меня танцевать все подряд – видимо приняв за красный свет светофора или экзотическую, очень ядовитую и потому любопытную для исследования, гусеницу.

Однако были и неприятные моменты. Нам с подругой к концу первой недели устроили бойкот, за то, что мы не поддержали стачку «работников» об отмене эксплуатации детского труда (хотя поездка была делом добровольным) и пахали, каждый день вырабатывая больше нормы, в то время, как все остальные скидывали по 2-3 килограмма и уходили с поля на озеро. В конце концов кто-то как-то (век без мобильников) вызвал родителей, родители объединились, приехали и забрали всех, кроме нас (мы отказались) и доработали положенные две недели.

Р—Р° это время, РїРѕРєР° РјС‹ были вдвоем, СЏ увидела РІ образовавшейся тишине красоту РїСЂРёСЂРѕРґС‹ Рё побывала РІ самом настоящем чуде, которое РЅРµ забуду РЅРёРєРѕРіРґР°. Р’ последний день работы РјС‹ закончили РїРѕР·РґРЅРѕ, РєРѕРіРґР° уже РІСЃСЋ собранную СЂРѕР·Сѓ приехал забирать Р—Р?Р› – СЂРѕСЃСѓ ссыпали ему РІ РєСѓР·РѕРІ Рё водитель сказал – прыгайте, довезу. Р’С‹ можете себе представить РјСЏРіРєСѓСЋ, нежнейшую РѕРіСЂРѕРјРЅСѓСЋ перину РёР· ароматной СЂРѕР·С‹, РЅР° которой ты лежишь, подскакивая РЅР° кочках Рё проваливаясь РІ нее, как РІ зефир, Р° сверху над тобой проплывают Рё свешиваются ветки деревьев, цепляя тебя Р·Р° волосы Рё осыпая РЅР° тебя сбитые РєСѓР·РѕРІРѕРј листья? Это вообще описать невозможно – это был момент истинного рая РЅР° земле, блаженства Рё восторга. Позже РјС‹ конечно откапывали РІ СЂРѕР·Рµ наши тапочки, которые Р·Р° время пути успели «уплыть» РєСѓРґР°-то РІРЅРёР·, РЅРѕ зато РјС‹ потом еще неделю пахли розами, как те самые Р±РѕРіРёРЅРё-девственницы РёР· сказок.

Возвращались домой мы самостоятельно. Я помню, как стоя на пароме я видела ужас в глазах людей, едущих вместе с нами. Еще бы, я бы тоже испугалась, если бы перед вами стояли две девочки, черные как негритянки (две недели работали исключительно в купальниках, ибо очень жарко), с облупленными носами, белёсыми, выгоревшими и сбившимися в колтуны волосами, опухшими руками и все в таком количестве царапин, что казалось мы вырвались из плена ставивших на нас иглоукалывательные опыты фашистов-пьяниц с трясущимися руками, или исколовшимися самостоятельно, в приступе сумасшедшей подростковой ярости.

Очки подруга купила, я доставила радость родителям – дала им приличную по тем временам сумму денег и что-то купила себе. Не помню, что купила, вот честное слово…


via
read the full story

Leave comment

TEST Test