Агрегатор хорошего настроения
Подразделы
Авторизация
Логин
Пароль
Рейтинг источников
Последние события
βtyp84 прокомментировал День программиста
βtyp84 прокомментировал Осень - грибная пора
βtyp84 прокомментировал Верхом поедет?
βtyp84 прокомментировал Символично
βTamross_ru прокомментировал Цитата #407906
Недавно добавлено 4 записей, а всего за сегодня в базу попало 36
Просмотр записи

Довели мужика!

0
нет комментариев , просмотров: 1/1776
Добавлено: 11.02.19 в 18:38 из источника «Я Плакалъ»

Анфиса Журыкина пришла зимним вечером с работы и, поскольку возиться с ключом в полутьме на лестничной площадке не хотелось, нащупала кнопку звонка и продолжительно надавила на нее.

Теперь должен зашаркать тапками, приближаясь торопливо, муж Саня. Он приходил на целый час раньше ее и в это время обычно уже готовил ужин. Анфиса ждала. Но за дверью стояла полная тишина.

РўРѕРіРґР° Анфиса позвонила СЃРЅРѕРІР° — трижды Рё причем СЃРѕ злостью. Ей казалось, будто злость хорошо передается через Р·РІРѕРЅРѕРє. Р? опять никакого результата. «Что еще Р·Р° шуточки? — раздраженно подумала Анфиса.— Где РѕРЅ может быть? РЎРїРёС‚, что ли? РЎСЂРѕРґСѓ такого РЅРµ велось».

Анфиса долго копалась в сумочке, потом в конце концов поймала там среди всевозможных женских вещиц ключ, довольно быстро попала им в скважину, открыла дверь и вошла — негодование прямо-таки распирало ее. Но тут ей пришлось удивиться еще больше. Все двери — ванной, туалета, комнатные — были распахнуты, и всюду горел свет.

— Саня! — рявкнула она.

Никто не отозвался.

Возмущенная Анфиса, не снимая шубы, прямо в сапогах протопала на кухню, однако ни мужа Сани, ни приготовленного ужина там не обнаружила и потому ядовито выцедила сквозь зубы:

— Поросенок!..

Круто развернувшись, она ринулась обследовать жилплощадь дальше. Громко стуча каблуками, стремительно прошагала через прихожку в зал и, едва ступив туда, замерла, остолбенела от удивления.

Муж Саня, лежал на диване в хорошем костюме, который был у него единственным, в белой рубашке и при галстуке. Лежал он в необычной отрешенной позе — на спине, голова как-то неудобно повернута набок, к самому краю дивана, глаза закрыты, а рот приоткрыт, на щеке след слюны. Рука беспомощно свисала до пола, почти касаясь белеющего рядом большого листа бумаги, исписанного крупными словами.

— А-а-а... — утробным голосом затянула Анфиса, еще не понимая ничего.— Са-аня-а?..

Она сумела наконец оторвать окаменевшие ноги от пола, кинулась к дивану, упала на колени и, перебарывая страх, дважды просяще встряхнула мужа за плечо:

— Саня-а! Ну, Саня!

Однако Саня не отозвался, лежал, лишь свесившаяся рука качнулась безжизненно. Лицо оставалось прежним — застывшим и чужим, дыхания заметно не было.

Анфиса отшатнулась, сотрясаемая крупной дрожью, ощутила на полу под рукой бумагу, схватила ее и, с нарастающим отчаянием медленно поднимаясь с пола, прочитала:

«Вот СЏ Рё умер. Мыть меня РЅРµ надо. Перед умиранием СЏ специально сам помылся СЃ хвойным мылом РІ ванной. Надел чистое белье Рё костюм. Р? побрился. Как полагается. Чтобы вам меньше было дела. Рђ остальное смотрите, как для вас лучше. РЇ Р±С‹ Рё РїРѕС…РѕСЂРѕРЅРёР» себя сам, РЅРѕ это РјРЅРµ СѓР¶ никак РЅРµ суметь. Будьте Р·РґРѕСЂРѕРІС‹ Рё живите богато. Желаю всевозможного счастья. РЎ холодным приветом Журыкин Рђ.Р’.В».

Дочитав до конца, Анфиса дико взвыла в полный голос, слепо бросилась из комнаты в прихожку, а оттуда, с трудом совладав с замком, — на лестничную площадку и принялась звонить, колотить кулаками в соседнюю дверь. Соседка Людмила быстро открыла, и Анфиса, не прерывая дикого воя, повалилась на нее всей своей внушительной массой.

— В чем дело? Что случилось? — оглушено спрашивала Людмила, едва удерживая обмякшее тело Анфисы, но потом собралась с силами, одним резким толчком поставила ее перед собой прямо и приказала со злостью: — Да прекрати ты орать в самое ухо! Говори по порядку!

— Саня... — сумела выговорить Анфиса. — Саня у-умер.

— Умер? — удивилась Людмила, — Саня умер? Да когда же это он успел-то? Я его недавно видела — с работы шел. По лестнице вместе поднимались.

— Он вымылся и умер... Он обиделся... — Выть Анфиса перестала и теперь лишь глубоко всхлипывала, захлебываясь обильно хлынувшими слезами. — Там лежит... На диване.

— А ну-ка пошли! — решительно развернула ее Людмила Зайчикова.

На самом деле Анфисин муж Саня не умер, был совершенно живой, только изо всех сил притворился. А сделал он это потому, что ему надоело быть подпоркой, без которой вроде бы и нельзя, но на которую и внимания практически никто не обращает: дескать, стоит — и пускай себе стоит, подпирает — и черт с ней. Сане хотелось, чтобы хоть маленько вспомнили про его человеческую душу, хоть чуть-чуть.

Р? начальство смотрело РЅР° Саню тоже СЃ недоумением. Дескать, что Р·Р° человек, РєРѕРіРґР° Рё откуда здесь появился? Этих знаем — РІРѕРЅ Горбухин, Р·Р° РїСЊСЏРЅРєСѓ Рё прогулы сколько раз его чистили, РІРѕРЅ Кадыков, которому РІСЃРµ РЅРµ так Рё всегда РѕРЅ права качает, РєСЂРёРєСѓРЅ чертов, РІРѕРЅ Бугриков, неоднократно Рё СЃ РЅРёРј приходилось дело иметь, личность известная. Да всех тут знаем, Р° это кто же такой? Р? РєРѕРіРґР° начальству называли Санину фамилию, РѕРЅРѕ пожимало плечами:

— Хм... Журыкин...

Ну а если к тому же и объясняли, что Саня хороший каменщик и человек непьющий категорически, то брови у начальства лезли от удивления вверх, а вслед за тем оно делало вид, будто вспомнило Саню, и сразу успокаивалось. Вот такая была Санина жизнь на работе.

Р? РґРѕРјР° РЅРµ лучше. Раньше, РєРѕРіРґР° только еще затевали СЃ Анфисой любовь, РїРѕ нутру пришелся ей Саня своей безвредной Рё непривычной Рє нахальству душой. Рђ потом, после женитьбы, Анфисины взгляды постепенно изменились. Ей уже мало стало того, что РѕРЅ сам Рё варит, Рё стирает часто, Рё умеет делать любое жизненное дело. Анфисе захотелось, чтобы Сѓ Сани появилась «ухватка», которая была Сѓ РґСЂСѓРіРёС… Рё СЃ которой эти РґСЂСѓРіРёРµ имели возможность покупать хорошую мебель Рё разные там хрустальные Рё золотые вещи.

Ей совсем РЅРµ нравилась такая ситуация, что Саня строитель, Р° Сѓ РЅРёС… даже полы оргалитом РЅРµ выстелены, Р° Сѓ Людмилы Зайчиковой РјСѓР¶ Р?РіРѕСЂСЊ РІРѕРІСЃРµ РЅРµ строитель, РЅРѕ оргалит РіРґРµ-то сумел достать, Рё полы РёРј Саня РїРѕРјРѕРі обить.

Анфиса все время говорила Сане об этом и о многом подобном, без конца давила на него с целью воспитать в муже настоящую «ухватку». Но Саня каким был, таким и остался, Анфисино давление на его натуру не подействовало. Он желал, чтобы у них начали рождаться дети, которых почему-то вое не было.

РћРЅР° критиковала Саню РЅР° каждом шагу. Р? шапку-то Саня РЅРѕСЃРёС‚ РЅРµ так, Рё ест РЅРµ так, Рё подарки ей Рє 8 Марта Рё РєРѕ РґРЅСЋ рождения покупает безо РІСЃСЏРєРѕРіРѕ РІРєСѓСЃР°. Даже Р·Р° то критиковала, что РѕРЅ СЃРїРѕРєРѕР№РЅРѕ терпит РІСЃСЋ эту критику Рё нисколько РЅРµ злится. Р? проявлять заботу Рѕ нем Анфисе стало как-то неохота, СЂСѓРєРё РЅРµ поднимались заботиться Рѕ муже, РЅР° которого совершенно невозможно смотреть без критики.

Анфиса и в село, где жила старая мать Сани, давно прекратила с ним ездить. Вокруг своей матери, обитавшей в просторной квартире на другой улице города, вращалась постоянно: мама, мама, моей маме, для моей мамы... А о Саниной думала примерно так: «Если сын вышел настолько неудачный, то о чем же можно говорить с его матерью, какие с ней могут быть общие интересы, и вообще — зачем ее надо видеть?»

Р? Саня ехал РІ село РѕРґРёРЅ. Рђ РєРѕРіРґР° мать спрашивала, почему приехал без жены, РѕРЅ каждый раз придумывал РЅРѕРІРѕРµ оправдание. РўРѕ приболела Анфиса, то СЃРІРѕСЋ счетную работу взяла РЅР° РґРѕРј РёР·-Р·Р° срочности, то еще что-либо. Саня РЅРµ хотел, чтобы мать узнала Рѕ РїРѕРґРѕР±РЅРѕРј наплевательском отношении СЂРѕРґРЅРѕР№ СЃРЅРѕС…Рё. Старушка была сильно больная, Р° РѕС‚ расстройства нервов могла заболеть еще сильней Рё умереть совсем, оставив Саню РЅР° свете без своего душевного материнского тепла, которым РѕРЅ только Рё жил.

Таким РїРѕСЂСЏРґРєРѕРј Рё шло существование Сани среди людей. Р? РІ результате РІСЃРµ чаще становилось ему пустынно Рё грустно, Рё, просыпаясь поутру, РѕРЅ РёРЅРѕРіРґР° даже Рё РЅРµ знал, зачем начинается день.

В этот вечер Саня пришел с работы, сел в прихожие на обувную полку и подпер голову кулаками. Он не знал, какие меры примет, но чувствовал: терпение на исходе.

Вот сейчас, размышлял он, сготовлю ужин. Придет Анфиса и наверняка будет чем-нибудь недовольна, примется критиковать. Лишь на минутку бы задумалась: у Сани ведь, мол, тоже душа и тоже небось болит она, страдает в груди, плачет временами.

РќРѕ как добьешься? Р’СЃРµ СѓР¶ перепробовал. Умереть РІРѕС‚ если. РўРѕРіРґР° враз пожалеет, это точно. РўРѕРіРґР° ей деваться некуда. РќРѕ разве можно умирать? Р–РёР·РЅСЊ — РѕРЅР° для того, чтобы жить. Стоп! Рђ если РЅРµ умирать, Р° просто сделать РІРёРґ? Да отличный же выход! Р? поймет Анфиса, что плохо РѕРґРЅРѕР№. Рђ СЏ живой. Р? начнем РїРѕ-хорошему. РќРѕ тут надо изобразить как следует...

Первым делом РѕРЅ решил помыться, Рё РЅРµ просто смыть СЃ себя рабочую РіСЂСЏР·СЊ, Р° основательно, полностью. РћРЅ глянув РІ зеркало, обнаружил, что Рё побриться тоже необходимо. Побрился. Смочил лицо одеколоном, причесался тщательно. Р? РїРѕ мере того, как Саня делал РІСЃРµ это, настроение Сѓ него улучшалось, даже радостным становилось, будто РІРѕРІСЃРµ РЅРµ мертвым представляться собирался, Р° готовился Рє какому-то празднику.

Облачившись в чистое белье, Саня без малейшего сомнения, словно умирал уже неоднократно, достал из шифоньера и надел белую рубашку, галстук, а потом и костюм. Глянул на часы — пора выбирать место.

Место в большой комнате, на диване, Саня определил сразу — тут люстра, света много, и лежать удобно, не устанешь на мягком. Он лег и попробовал, закрыв глаза и скрестив на груди руки. Но в тот же момент понял, что это слишком неправдоподобно, и подыскал другую позу — съехал головой на край дивана, свесил руку. Вот так пойдет, подумал удовлетворенно. Главное, сдерживать получше дыхание и веками не двигать, а остальное легче.

Саня лег Рё стал ждать. Анфиса РІРѕС‚-РІРѕС‚ должна прийти. Р? РІРґСЂСѓРі РѕРЅ РІСЃРїРѕРјРЅРёР», что надо же оставить РїРёСЃСЊРјРѕ, пусть СѓР¶ РІСЃРµ будет РїРѕ правилам. Чтобы Анфиса сразу вошла РІ РєСѓСЂСЃ дела. Саня написал РІСЃРµ необходимое четкими крупными буквами. Хотел закончить, как заканчивал РїРёСЃСЊРјР° матери Рё брату — «С горячим приветом...В», РЅРѕ вовремя опомнился: «Какой же горячий, если СЏ мертвый?В» Р? аккуратно вывел: «С холодным приветом...В»

Услышав голос Людмилы Зайчиковой, Саня подумал: «Надо держаться. Сейчас начнет хватать».

Р? закатил закрытые глаза понадежней. Р? точно — Людмила Зайчикова подошла Рє дивану, бесцеремонно приподняла Сѓ Сани веко Рё внимательно всмотрелась. Однако Саня опять РЅРµ выдал себя ничем.

— РҐРј...— озадаченно сказала Людмила Зайчикова. — Р? вправду помер. Хотя Рё теплый еще совсем. РљРѕРіРґР° же это РѕРЅ успел-то?

Анфиса начала выть снова, но теперь уже тихонько, поочередно со всхлипами.

— Попробуем массаж сердца, — решительно уперлась в Санину грудь своими мощными ладонями Людмила Зайчикова.— Может, еще не все потеряно.

Р? тут СѓР¶ пришлось проявить Сане настоящую героическую выдержку, чтобы РЅРµ заметили спрятанной РІ его теле жизни. Соседка оказывала давление РЅР° РіСЂСѓРґСЊ СЃ таким старанием, словно хотела РЅРµ воскресить Саню, Р° наоборот, расплющить, уничтожить эту спрятанную жизнь.

— Бесполезно, — отстала наконец Людмила Зайчикова. Она бурно дышала. — Пустое дело.

— Как же я без него?! — оглушительно завопила Анфиса. — Саня, как же мне теперь быть?!

— Да, Санечка...— вздохнула Людмила Зайчикова, будто Рё РЅРµ слышала слов Анфисы. — Р’РѕС‚ Рё нет тебя СЃ нами. Р? ничего-то хорошего РЅР° свете ты РЅРµ видал...

— Как же мне тепе-ерь?! — снова взревела Анфиса, захлебываясь слезами.

— Ну ладно, успокойся. Не реви,— приступила к утешению Людмила Зайчикова.— Этим уж не вернешь. Как ей без него. Раньше-то не думала. Всегда нехорош был. Чистила и в хвост и в гриву. А теперь — как ей без него. Теперь живи в свое удовольствие, раз он был такой плохой, и нечего реветь.

— Он... он...— зашлась Анфиса, — он был... святой человек!..

Саня тайно просиял всем нутром от ее слов и подумал уже со снисходительной гордостью: «Ага. Когда умерли, тогда мы, конечно, святые».

— Ясное дело, — словно уловив эту его мысль, продолжала Людмила Зайчикова. — Не стало Сани — и теперь Саня святой. А был жив — распять тебе своего святого только и оставалось. Ну ладно, не плачь, — перешла она опять вроде бы к утешению.— Слезами горю не поможешь. Жизнь есть жизнь. Найдешь еще себе. Баба ты в теле, самая ягодка...

— Не нужен...— простонала Анфиса. — Не нужен мне кроме него никто!..

— Это сейчас РЅРµ нужен, — совсем уже ласково убеждала ее Людмила Зайчикова. — Рђ потом будет нужен. Р? РЅРµ плачь. Детей Сѓ тебя нет, Р° без детей нынче любой оторвет...

«Да она же издевается над Анфисой! — сообразил вдруг и напрягся от возмущения Саня. — Вот сволочь. У человека такое горе, а она ковыряет, нашла момент».

— Без детей-то ты полная хозяйка жизни, — не унималась Людмила Зайчикова. — Еще как развернешься-то.

Р? Саня РЅРµ выдержал.

Он взлетел с дивана одним рывком, оказался лицом к лицу с Людмилой Зайчиковой и рявкнул:

— Ты что же это над ней измываешься, стерва полосатая?! Ты это чему ее учишь!

Женщин словно взрывной волной отбросило к противоположной стене. Анфиса угодила прямо на стул и балансировала, пытаясь удержаться на нем. Глаза у обеих налились страхом, рты раскрылись. У Людмилы Зайчиковой даже вывалился язык. Однако она первой пришла в себя.

— Так ты, значит, живой, — сказала Людмила Зайчикова.— Я же тебя спасала, делала массаж сердца, и я же, выходит, стерва?

— Так ты, значит, живой...— как эхо, повторила Анфиса.

Через мгновение она рванулась к Сане, и тяжелая звучная пощечина опрокинула его обратно, на диван.

— Ну ладно, — вытянулась в струну обиженная Саней Людмила Зайчикова. — Раз я полосатая.., то воскресайте тут без меня.

Р?, возмущенно покачивая бедрами, соседка вышла РёР· квартиры.

— Ты, значит, не умер! — громко закричала она, вся полыхая гневом.

Р? РІРґСЂСѓРі Саня отстранил жену движением, РІ котором проявилась спокойная мужественная сила. РћРЅ встал, РЅРµ Р±РѕСЏСЃСЊ уже РЅРё ударов ее, РЅРё РєСЂРёРєР°, Рё, глядя РїСЂСЏРјРѕ РІ лицо Анфисе, сказал тихо Рё убедительно:

— Да умру я. Успокойся, умру.

— Почему это ты умрешь? — опешив, спросила Анфиса с внезапным испугом.

— Да потому, что мне так легче, — Саня отвел глаза и судорожно вздохнул.

Анфиса неожиданно уткнувшись в Санино плечо, она громко всхлипнула. А потом колени ее подогнулись, Анфиса медленно сползла на пол, обняла ноги мужа, судорожно прижалась к ним.

Стоя над ней, он смотрел в темное окно, тихо гладил Анфису по голове и, с усилием разжимая плотно стиснутые зубы, говорил:

— Ну, не плачь, Фиса, успокойся. Плакать пока рано — ведь я же жив...

© Летописец

читать новость целиком

Оставить комментарий

TEST Test