К 27 января про ЖИВОЙ ВЕЛИКОРУССКИЙ ЯЗЫК (вчерашнее посмотрите) Выходила
в советские времена преинтереснейшая серия книг "Солдаты слова". Вышло,
по моей памяти - где-то пять сборников. Была у них такая же
преинтереснейшая особенность. Две трети сборника занимала политическая
трескотня о роли советского журналиста в советско-партийно-общественной
жизни. Поэтому книжки эти особенным спросом и не пользовались. Зато те,
кто дочитывал книгу до последней странички были вознаграждены сверх
всякой меры, отмеряемой в те годы ее величеством цензурой. Не менее
последней трети книги занимали просто журналистские байки.
... Мы с "живого и великорусского начали? И с дамы, которая искала в
словаре Даля нецензурные выражения? Так продолжим воспоминаниями одного
журналиста, работавшего редактором крупной советской газеты вскоре после
революции. Правда, в моем изложении, первоисточник - один из томов того
самого издания, "Солдаты слова" - я давно, как говорят, утратил. Итак -
от его лица.
Работал я редактором крупной питерской газеты вскоре после революции.
Одной из корректорш у нас была бывшая преподавательница Смольного,
этакая дама - божий одуванчик. Больше всего она боялась пропустить
опечатку. Бес-то ее и попутал. В одном из номеров опечатка все же вышла.
Да не простая, а такая, из которой получилось матерное слово.
Одуванчик-не одуванчик, а выговор от меня она получила приличный. А вот
реакция ее меня насторожила.
- Николай Иванович (скажем так), ну я понимаю, что пропустила, ну,
виновата, но что уж вы так расстраиваетесь. Я ведь стараюсь. Ну,
оплошала, ну все же что уж тут такого...
И вслух повторила то, что получилось вследствие опечатки.
Я взорвался.
- Да неужели вы не понимаете, что это - ругательство, от которого лошади
краснеют?
Корректорша на какое-то время замерла, а потом тихо ответила:
- Конечно нет. Где бы я могла этой мерзости научиться?
Весь день она ходила грустно-задумчивая, а под вечер пришла ко мне.
- Николай Иванович, вы мне, пожалуйста, выпишите на бумажку все такие
слова, я их выучу, и в следующий раз буду проверять особенно тщательно.
Эх, доисторический Николай Иванович! Была бы машина времени - отправил
бы ты свою корректоршу хотя бы на денек в наши годы хоть на остановку
общественного транспорта, хоть на рынок, а еще лучше - в любое
образовательное учреждение. Школу, колледж, институт. Она бы по
возвращении тебя самого таким девяти-ети-этажным словам бы научила!Дальше